Статьи
Личности сотрудников Березанской психколонии: тракторист-большевик, врач-ударник и главврач-белогвардеец
Портреты работников Березанской психколонии, трудившихся в учреждении во второй половине 1930-годов
Газета Выселковского района «Сталинец». № 76 от 11 июля 1936 года. (фрагмент) / Источник: архив редакции газеты «Власть Советов» (Выселковский район).
Некоторые материалы районной газеты Выселковского района Краснодарского края «Сталинец» – «Дзержинец» 1935-1938 годы, полученные из Российской государственной библиотеки, были посвящены конкретным работникам Березанской психиатрической колонии. О чём рассказывали эти зарисовки и очерки?
Андрей Лилитко, как и тысячи других крестьянских парней, с трепетом ухаживал за своим конём, не подозревая, что на смену идёт более сильный стальной механический конь – трактор.
Когда впервые увидал Андрей трактор, влюбился в могучую машину. А так как он от природы был не только любознательным, но и настойчивым парнем, то добился, что в один прекрасный день сел за руль сельхозтехники. Андрей Лилитка – тракторист!
«Работает Андрей в психколонии. Пашет хладнокровно, без ругани, как это делают другие. Холит он нового "коня" ещё лучше, знает, зажмурив глаза, всего его части и все его "капризы"», – писал Ф. Карнаух.
Не проходило ни одного праздника, чтобы дирекция не премировала Андрея Лилитку. Нормы он перевыполнял, иногда в два-три раза, при значительной экономии горючего. Не было у него ни аварий, ни простоев, описывал молодца автор очерка. Он тракторист – стахановец! Заработок Андрей доходил почти до 1000 рублей в месяц. Товарищ Лилитка – кандидат партии.
«Вот так и вырастают большевистские кадры», – заключал Ф. Карнаух. (1)
От автора
В других материалах в районке также отмечалась хорошая работа Андрея Лилитка. Например, «к 20 июля комбайнёр психколонии Купченко, штурвальный Опирай и тракторист Лилитка полностью закончили уборку хлеба. За 10 с половиной дней дружная команда убрала 257 гектаров». Ещё в одной новостной заметке тракторист назван стахановцем.Коммунист Карп Николаевич Бабенко прибыл на руководящую работу в Березанскую психоколонию в 1934 году. Плохое наследство досталось ему от бывшего директора Евдокимова, который прошлогоднюю уборку всегда заканчивал в мае очередного года.
Посмотрел товарищ Бабенко на бесхозяйственное состояние психколонии, покачал головой и сказал:
– Да, большие следы кулацкого саботажа остались мне в наследство. Ну, ничего, большие препятствия преодолевали, а это с успехом возьмём.
И бывший красный партизан, член ВКП(б) Карп Николаевич по-большевистски взялся за налаживание дела, за укрепление огромного хозяйства психоколонии.
В результате упорной повседневной работы Бабенко сумел мобилизовать на ударную работу весь коллектив рабочих психколонии, в результате чего она с той поры в течение трёх лет держалась в числе передовых хозяйств района. В 1934 году коллектив уборку урожая закончил во второй половине августа, а в 1935 году уборка была завершена 1 августа.
«Успешно проходит уборка пшеницы и трав и в этом [1936] году. 250 га ячменя и овса скошенных на сено, сложены в копны и часть заскирдована. Подходит к концу уборка пшеницы, вся она убирается комбайном. Надо отметить, что уборка проходит доброкачественно – без потерь. К комбайну по инициативе тов. Бабенко приспособлена большая тягалка с зерноуловителем», – писал в очерке Ф. Карнаух.
По словам автора, Бабенко провёл огромную работу по развитию животноводческого стада, хозяйственного и культурного строительства психколонии, проявляя сталинскую заботу о людях, кадрах, для лучших жизненных условий которых он строил жилые дома, баню и прачечную.
«Прекрасный коммунист и хороший хозяйственник Карп Николаевич. Многие руководители колхозов и предприятий должны поучиться руководить своим хозяйством у тов. Бабенко», – заключал Ф. Карнаух. (2)
От автора
В 1935 году в «Сталинце» сообщалось, что «под руководством завлечхоза Бабенко в психколонии выстроили коровник, строится новый свинарник, заготовлено сено и силос. Строится новый корпус для больных». А в 1937 году (может, и ранее) Карп Николаевич будет уволен.
Ф. Карнаух. «Так растут новые люди». «Сталинец». № 56 от 24 мая 1936 г. / Источник: архив редакции газеты «Власть Советов» (Выселковский район).
В прошлом Семён Александрович Мотыль был батраком. Из деревни ушёл в город на завод. Днём работал на производстве, а вечерами учился.
Сначала окончил вечерние курсы фельдшеров и был принят на работу в психиатрическую лечебницу. После поступил в школу врачей и оттуда, обогащенный знаниями, вышел специалистом – врачом.
Семён Александрович трудился во многих больницах советских городов. В психколонии работал с десяток лет врачом-психиатром, наряду с этим постоянно замещая должность главного врача и директора.
Больница колонии до прихода товарища Мотыля влачила жалкое существование. Правила лечения и внутреннего распорядка были безобразными. Больные ходили в грязной и изорванной одежде. С приходом Семёна Александровича больница превратилась в культурный очаг здоровья.
К больным Семён Александрович был чуток и внимателен. Сделать пациента вполне здоровым человеком – его постоянная мысль и желание. Многим он дал путёвки в счастливую и радостную жизнь.
За свой честный труд товарищ Мотыль заслужил общее уважение и любовь среди больных психоколонии и среди колхозников близлежащих колхозов. Семён Александрович не только хороший врач, он также один из лучших активистов общественно-политической жизни. Когда ещё только народилось замечательное стахановское движение, он перестроил свою работу по-новому, совершенствуя свои знания и труд.
«Семён Александрович Мотыль вполне заслуживает звание врача-ударника», – завершался очерк в районке.
Такой портрет врача учреждения представил читателям «Сталинца» Ф. Карнаух. (3)
От автора
В начале 1937 года газета писала, что «17 января по распоряжению заместителя главного врача Мотыля в жилье [работников-стахановцев] сняли репродукторы. Рупоры остались на квартирах административных и канцелярских работников». По информации жителя посёлка Заречного Выселковского района Краснодарского края Николая Ивановича Дюжих Семён Александрович Мотыль был репрессирован.Ковалёва работала в Березанской психоколонии завлечхозом, она же возглавляла комсомольскую организацию учреждения. Вместо чуткого отношения к рабочим, Ковалёва выступала в роли грубого, зазнавшегося бюрократа, считал некто Скалин. Со страницы газеты он рассказал о следующих ситуациях.
Так, Кузьма Операй хотел организовать кружок ворошиловских кавалеристов и обратился к комсоргу, но она даже и говорить не стала на эту тему.
Военный стол Березанского совета призвал несколько молодых сотрудников психколонии на подготовку. Ковалёва не обеспечивала их явку и не помогала с транспортом для доставки на сборы.
«Из колонии убежал душевно больной – редкий, позорный случай для колонии. Санитары прибежали просить лошадей. Ковалёва наотрез отказала, мало того, она приказала старшему конюху Чёрному не давать лошадей, если даже она и напишет записку с разрешением (!)», – возмущался Скалин.
Рабочий Жидко из-за болезни отказался ездить на лошадях и попросил перевести его на другую работу, но Ковалёва его совсем уволила. Через полтора месяца Жидко обратился к главному врачу, который вернул его на работу. По совету прокурора Жидко подал на Ковалёву в суд с заявлением об уплате ему за вынужденный прогул. Когда Ковалева получила из суда повестку, она на суд не явилась, а Жидко уволила вторично, наказав ему: «Знай, как со мной судиться!..»
«Добавим, что Ковалёва исключительно груба с рабочими, вместо толкового и серьёзного объяснения всегда действует окриком, оскорбляя и запугивая тех, кто пытается выяснить свой точный заработок и проч. Как выявилось на собрании, Ковалёва систематически не оплачивала рабочим сверхурочных и таким образом проводила «экономию» средств не за счёт умелого руководства, а за счёт неполной оплаты рабочих. Ковалёва должна со всей большевистской строгостью критически отнестись к своим действиям и понести ответственность за свое бюрократически-чиновничье поведение на производстве» – подытожил Скалин. (4)
От автора
В более ранних материалах отмечалось, что «комсомольская организация оживила работу среди неорганизованной молодёжи – многие посещали политзанятия, проводимые комсоргом Ковалёвой», которая вела «активную деятельность среди молодёжи». При этом один из авторов районки упрекал Ковалёву в потакании редактору стенгазеты Меркуловой, которая «самокритику не терпит», а газету выпускает «кампанейскую, к большим праздникам».
Скалин. «Ковалёва в роли чиновника-бюрократа». «Сталинец». № 40 от 25 апреля 1937 г. / Источник: архив редакции газеты «Власть Советов» (Выселковский район).
Кого хочу – награждаю, кого хочу – притесняю. Закон – моё желание! Ни чей указ мне не в почёте... Такое начало я избрал для своего «героя» Киреева А.Д., главного врача психколонии.
Работая главным врачом, Киреев умышленно использует служебное положение для личных корыстных целей. Он свил для себя и своих друзей прочное гнездо для плутовства, нечестности, обмана и расхищения социалистической собственности.
Для ясности дела приведём несколько фактов.
Факт первый. Ещё в декабре прошлого [1935] года Киреев для покупки пианино взял в кассе психколонии наличными деньгами 6500 рублей. Пианино и по сей день где-то «покупается», а деньги куда-то уплыли... Бухгалтер Шевченко, лучший его друг и приятель, уже провёл по денежным документам, что за Киреевым эта сумма денег не числится...
Факт второй. Киреев из материала психколонии сшил для себя пальто, брюки, фуражку и для сына пальто. Вся эта одежда стоит не меньше 500 рублей, но Киреев за неё ничего не платил. Кроме того, на такую же сумму он присвоил материала для белья.
Факт третий. Киреев купил для психколонии два фотоаппарата: первый за 240 рублей и второй за 1653 рублей 85 копеек (с фотоувеличителем). А привёз и сдал в психколонию два совершенно других аппарата иного качества, ценой около 500 рублей оба.
Факт четвертый. В лице бухгалтера Шевченко Киреев имеет славного и надёжного помощника. Для лучшего плутовства и, чтобы плавно шли концы в воду, Киреев выплачивает Шевченко кроме основной ставки 500 рублей ещё по 150 рублей в месяц в счёт совместительства двух должностей (счетоводов). Кроме всего этого, Киреев приписывает к своей зарплате 300 рублей за счёт уменьшения зарплаты заведующего учебной частью курсов медсестёр.
Киреев – очень редкий гость на службе. Живёт в психколонии 7-10 дней в месяц, а остальное время проводит в г. Краснодаре, забирая бесцельно и злоупотребительно уйму денег, списывая их, как командировочные расходы.
Плут, расхититель общественного достояния, организатор тёплого гнезда жуликов, самоснабженец, бесхозяйственник. Таков истинный образ и внутреннее содержание главного врача психколонии Киреева.
Стоит ли райпрокуратуре вмешаться в это дело? Да, стоит и крепко. Надо уничтожить до полного основания это «осиное гнездо» жульничества, а организатора и вдохновителя этого гнезда вместе с его друзьями и приятелями поднять на штык пролетарской непримиримости к врагам, и нарушителям законов Великой социалистической родины. (5)
В газете «Сталинец» ещё 2 августа была напечатана статья «Осиное гнездо», в которой обращалось внимание прокуратуры на преступную деятельность главного врача, директора психколонии А.Д. Киреева. Прошло более двадцати пяти дней и никто (кроме, пожалуй, самого Киреева, собирающего разный фиктивный материал в своё оправдание) не взялся за его разоблачение.
Прокуратура и Крайздрав знают хорошо, что Киреев – никто иной, как сын кулака, крупного торговца ст. Пашковской; знают и то, что он вместе с женой – активные участники белогвардейской банды Корнилова (офицер, участник корниловского ледяного похода на Краснодар).
Только отсутствием бдительности можно объяснить появление Киреева у руководства психколонией. Если тщательно познакомиться с аппаратом, который подобрал себе Киреев, то можно найти и ленинградских исключенцев из партии и лишенцев-торговцев (ст. бухгалтер Шевченко Як.).
В редакцию (неофициальным путём) доставлена справка, выданная Кирееву бухгалтерией психоколонии в опровержение заметки «Осиное гнездо». Подписал эту справку бухгалтер Шорин. Одна эта справка говорит за круговую поруку и подтверждает наличие «осиного гнезда».
«"Осиное гнездо"». «Сталинец». № 95 от 28 августа 1936 г. / Источник: архив редакции газеты «Власть Советов» (Выселковский район).
Вот некоторые перлы из этой справки: «Пианино поступило в психоколонию по счёту Прохорова П.С. от 21 декабря 1935 г. ... 30 июня эти деньги поступили от Прохорова в кассу психколония по к-о № 84 в сумме 6500 рублей и пианино списано. Счёт Прохорова закрыт и пианино списано».
Просто чудеса творятся на белом свете! Пианино никто не видал, да и не появлялось оно в психколонии, а по Киреевской бухгалтерии значится, что оно поступило, записывалось и снова списано.
Мы подлинно не утверждаем о личности Прохорова и вообще, есть ли таковой, проживающий в Краснодаре по улице Коммунаров № 30, но, если и есть, то не иначе как кто-то из друзей Киреева, или же какая-нибудь тёмная личность. Остается неоспоримый факт, что 6500 рублей государственных денег семь месяцев вращались в руках частника (мягко выражаясь).
Вернёмся ещё раз к справке: «Аппарат "Лейка" поступил в апреле месяце 1936 г., стоимостью в 1192 рубля и к нему увеличитель стоимостью 461 рубль...». Что и говорить, бухгалтер Шорин всячески старается выгородить своего начальника. Для этой цели он идёт на ложь, заявляя, что аппарат «Лейка» поступил в апреле 1936 г., когда на самом деле его срочно привезли после опубликования заметки и, чтобы замести следы, заново составили инвентарную опись, а старую уничтожили.
Можно многое ещё писать о справках Киреева и опровергать их фактами, и о том, что в 1936 году по 22 июля Киреев жил в «командировках» ровно 119 дней, о том, что вольготно живётся в психколонии всем тем, кто проповедует контрреволюционные идеи и что в загоне там селькоры и подлинные общественники... Но и этого достаточно, чтобы раскрыть, наконец, глаза нашему райпрокурору и доверчивым людям из органов здравоохранения. (6)
Дважды об этом писалось в районной газете «Сталинец», много раз говорили на различных районных собраниях, подтверждено это следственными органами, однако, кучка преступников продолжает безнаказанно орудовать в психколонии. Белогвардеец Киреев, облачённый в форму врача и носящий звание директора, продолжает творить произвол и грабить государство.
В район поступают сигналы о неблагополучии в психколонии, но глухи районные организации к этим сигналам.
«Забыты мы районными организациями, – пишет в своем письме селькор «А», – и это даёт возможность маленькой кучке людей присваивать государственные средства и нежелательных лиц убирать с дороги... После увольнения Бабенко пошли разговоры, что всех «ставленников» Бабенко будут снимать с работы, «очищать воздух», и это приводится в исполнение (снят с работы пчеловод Ткачёв, который работал 3 года, была попытка снять кассира и др)».
Этот упрёк относится прежде всего к райкому партия и его бюро, которое, вместо принятия должных мер, продолжает созерцать в роли наблюдателя. Вместо помощи и укрепления парторганизации колонии, забрало оттуда трёх коммунистов (что, конечно, только на руку Кирееву).
И немудрено, что первичная организация колонии превратилась в политически небоеспособную. Её лицо так характеризует селькор «К»:
«Рабочие психколонии очень хотят знать основной закон своей родины, детально изучить доклад товарища Сталина на VII Чрезвычайном Съезде Советов, но увы! Ни партийная, ни профсоюзная организации этим вопросом не занимаются. Когда проект Конституции был вынесен на широкое обсуждение масс, рабочие колонии проекта не обсуждали из-за бездеятельности парторганизации...
Самокритика у нас зажата так, что рабочие боятся рот раскрыть. О безобразиях, творящихся в колонии, разговаривают втихомолку. Здесь установился закон, что критиковать можно только рабочих, а если кто посмеет критиковать начальство, то ему зададут такого перцу, что он больше не рискнёт критиковать... В колонии целыми возами воруют пшеницу и другие продукты, всё это проходит безнаказанно».
В заключение приведём ещё один документ, характеризующий положение в психколонии и беспомощность её парторганизации.
«В редакцию газеты «Сталинец».
В редакцию нашей стенгазеты поступила заметка стенкора "Зритель" – "Сынки и пасынки". Факты, указанные в заметке, редакцией проверены и подтвердились. Направляем эту заметку к вам, так как в нашей стенгазете она не будет иметь действия. Ведь всё это происходят с разрешения администрации.
Редактор стенгазеты Деревянкин».
«Сынки и пасынки
Бухгалтерия психколонии пользуется особой благосклонностью администрации. Ей – все привилегии. В психколонии установлены единые государственные цены на все продукты, но для общественного питания отпускаются по себестоимости. И здесь главбух Шевченно нашёл лазейку. Все сотрудники бухгалтерии получают жиры по себестоимости, выписывая их на кухню ИТР, причём в неограниченном количестве.
Когда же кто-либо из рабочих захочет выписать продуты по государственным ценам, так он должен ходить и выпрашивать разрешения на это и часто получает отказ.
Чем заслужила бухгалтерия такую благосклонность администрации? Не тем ли, что она скрывает все проделки администрации?
Зритель».
Подобных выдержек можно приводить много, и обо всём этом знают в районе, знает и прокуратура, и всё же Киреев на свободе. Никто не желает детально заняться этим «Осиным гнездом». (7)
М. «В нарсуде». «Сталинец». № 97 от 3 октября 1937 г. / Источник: архив редакции газеты «Власть Советов» (Выселковский район).
6 октября [1937 года] в нарсуде Выселковского района будет слушаться дело директора психколонии Киреева. Как известно, Киреев на протяжении ряда лет расхищал и присваивал государственные средства. Так, например, он однажды получил по подложному счёту 6500 рублей. Бухгалтер Шевченко работал заодно с Киреевым: он деятельно «заметал» преступления, составляя ложные отчёты и справки.
Дело на Киреева было возбуждено свыше года тому назад по заметкам «Осиное гнездо», напечатанным в газете «Сталинец». Однако вследствие политического недомогания Выселковской прокуратуры этот белогвардейский бандит, участник корниловского «ледяного похода», продолжал до последний дней орудовать в психколонии, изгоняя оттуда всех, кто хоть одним словом обмолвится о его (Киреевских) проделках.
Мы надеемся, что народный суд до конца разоблачит все вражеские действия Киреева и воздаст ему по заслугам. (8)
От автора
Известно, что на момент оккупации психколонии немецкими захватчиками в августе 1942 года Александр Дмитриевич Киреев возглавлял учреждение в качестве главного врача.(1) Ф. Карнаух. «Так растут новые люди». «Сталинец». № 56 от 24 мая 1936 г.
(2) Ф. Карнаух. «Большевик-хозяйственник». «Сталинец». № 76 от 11 июля 1936 г.
(3) Ф. Карнаух. «Врач-ударник». «Сталинец». № 91 от 15 августа 1936 г.
(4) Скалин. «Ковалёва в роли чиновника-бюрократа». «Сталинец». № 40 от 25 апреля 1937 г.
(5) Знамов. «"Осиное гнездо"». «Сталинец». № 87 от 2 августа 1936 г.
(6) «"Осиное гнездо"». «Сталинец». № 95 от 28 августа 1936 г.
(7) «"Осиное гнездо"». № 11 от 3 февраля 1937 г.
(8) М. «В нарсуде». «Сталинец». № 97 от 3 октября 1937 г.Ещё материалы по теме