Статьи
Оккупация Березанской психколонии: немецкие порядки и партизанская группа
Как немецкие оккупанты хозяйничали в Березанской психколонии и кто им противостоял
Рабочая карта штаба 12-й армии Северо-Кавказского фронта. 5 августа 1942 года. (фрагмент) / Источник: www.pamyat-naroda.ru.
После начала войны почти мужское население Березанской психоколонии и хутора Мальцев было мобилизовано. Работа по обслуживанию пациентов, уборка сельскохозяйственных культур и устройству оборонительных укреплений нелёгкой ношей легла на плечи стариков, женщин и подростков. Противотанковый ров, шириной до пяти и глубиной более двух метров, в пяти километрах на север от психколонии копали вручную всем близлежащим миром. Немцев на этом участке фронта он не остановил.
Войска 17 армии Вермахта оккупировали Выселковский район 5 августа 1942 года (1). На следующий день захватчики появились в Березанской психиатрической колонии (2) (3).
Перед приближением врага эвакуация медучреждения: сотрудников и пациентов, материальных ценностей– не производилась. При этом была попытка не дать заполучить врагу имущество прибольничного подсобного хозяйства. В тыл направили комбайн, тракторы, запчасти к ним, скот: свиньи, овцы, лошади, быки и коровы, ответственным лицам и обслуживающим рабочим выдали двухмесячную зарплату. Весь эвакуированный скот и материальные ценности попали в руки немцев (4).
6 августа немцы приехали на легковой закрытой машине: сделали круг по территории и удалились, так и не выйдя из автомобиля. Об этом следователю СО УКР «СМЕРШ» 25 июня 1943 года рассказала кассир колонии 22-летняя Зинаида Павловна Рванина, во время оккупации «работавшая в поле» (5).
7 августа 1942 года над станицей Березанской произошёл воздушный бой (6). Советский самолёт был подбит. Лётчик посадил машину в поле на окраине станицы, не позволив ей рухнуть на жилые дома. Самолёт горел. По-видимому, раненому не хватило сил покинуть кабину. Раздался взрыв, унёсший жизнь советского воина.
Леонид Наумович Семёнов. Командир авиаэскадрильи 5-й воздушной армии. Погиб в бою у станицы Березанской в 1942 году. / Источник: архив библиотеки Березанского поселения.
Свидетелями воздушного сражения были подростки из психколонии Владимир Дорошенко и Борис Филонов (7). Увидев, как падает наша крылатая машина, они бросились к месту крушения. Самолёт лежал, воткнувшись в землю винтом, лётчик мертв, карманы гимнастерки расстегнуты, а кобура пуста. Потрясённые увиденным, мальчики побежали обратно в посёлок.
Подростки почти достигли спасительных домиков и сараев, где можно было спрятаться, но немцы оказались быстрее... Мальчиков бросили в подвал на территории психколонии. Трое суток ребят морили голодом и жаждой, били (8).
Отец Бориса Сергей Назарович Филонов, проделав небольшое отверстие в подвал, бросал в дыру вареники, опускал на нитке пузырьки с водой, шутил и подбадривал ребят (9). Только когда стало известно, что первыми около самолёта прежде побывали жители Березанской (10), подростков отпустили домой.
«Через пару дней [после начала оккупации] на территории приземлился немецкий самолёт, из которого вышло два немца: один – лётчик, а второй – военный (на фуражке была кокарда). К самолёту подошло много народа. Немец, выйдя из машины, обратился к толпе на немецком языке. Так как никто не мог им ответить, за незнанием немецкого языка, то сейчас же было послано за врачом [Елизаветой] Шаповаловой, которая говорила по-немецки», – сообщила Зинаида Рванина (11).
Доктор пришла к самолёту вместе с главным врачом колонии Александром Дмитриевичем Киреевым, его сыном и невесткой. Началось общение. О чём был разговор, очевидец не знала.
Немного поговорив, оккупанты вместе с собеседниками отправились на квартиру к руководителю учреждения. Пробыв там часа два, немцы улетели.
Схема расположения некоторых зданий Березанской психиатрической колонии на территории современной краевой специализированной психоневрологической больницы в посёлке Заречном. 19 марта 1971 года (из протокола допроса следователя управления КГБ по Краснодарского краю свидетеля Н.И. Клименко о преступлениях нацистов в Березанской психколонии). / Источник: Государственный архив Краснодарского края.
«Через несколько дней в колонию вновь прилетел самолёт, – продолжила рассказ девушка. – Из него высадили два военных с кокардами на фуражках. К ним подошли врачи Киреев и Шаповалова и они все вместе обошли хозяйство колонии. Шаповалова являлась переводчиком. После осмотра колонии они зашли на квартиру к главврачу Кирееву, затем улетели» (12).
В то посещение немцы также изъяли сведения о количестве пациентов и характере их болезней.
В последующие визиты «гости» уже приступили к активным действиям по утверждению новых оккупационных порядков.
«С первых дней оккупации немцы начали грабить хозяйство и жителей Березанской колонии. Все продукты и вещи грузили на машины и куда-то увозили», – вспоминала медсестра колонии, а позже рабочая в поле 33-летняя Лидия Николаевна Комаркова (13).
«Так, лично у меня немцы забрали курей», – сообщила следователю 36-летняя медсестра Агафия Петровна Белозёрова (14).
Пострадал от оккупантов и санитар колонии 59-летний Михаил Павлович Ластовина.
«Немцы грабили граждан, забирали кур, гусей, муку. Варили самогон, пьянствовали. Лично у меня немцы постреляли гусей, которые находились на реке. Перед своим отходом немцы угнали весь скот, принадлежавший колонии», – рассказал он советским контрразведчикам летом 1943 года (15).
Новый порядок включал и выявление неблагонадёжных, по мнению оккупантов, советских граждан.
«Также с первых дней прибытия немцы начали проводить регистрацию всех рабочих и жителей колонии, и всех комсомольцев и подозреваемых в оказании помощи советской власти не прописывали на жительство. Я знаю некоторых, кого не прописали на жительство в Березанской колонии: это Верютин Фёдор Иванович, Панов Владимир Кириллович, Пушканов Пётр, Пархоменко Екатерина Гавриловна», – показала Лидия Комаркова (16).
Указанную процедуры осуществляла специально созданная немцами комиссия, проводившая регистрацию паспортов и прописку. Так, например, Зинаиде Рваниной в прописке было отказано. При этом, как она сообщила следователю, член комиссии главврач Киреев сказал ей: «Иди, ничего, скоро мы тебя пропишем…» (17).
Также свидетель отметила, что «комсомольцы и активисты Советской власти, в то время, когда они приходили на регистрацию, записывались в особый список».
«Со слов некоторых рабочих колонии я знаю, – продолжила Зинаида Рванина, – что член комиссии Редун сказал, что уже готов список на 100 человек для отправки на пятый километр [имеется ввиду, находившийся на этом расстоянии от учреждения противотанковый ров – будущее место захоронения убитых пациентов и жителей колонии – прим. «ВС»], так что пусть советские активисты не особенно разговаривают» (18).
Следователь поинтересовался, имел ли какие-то последствия тот факт, что её не прописали.
«Не помню, в каком месяце, в 12 часов ночи ко мне на квартиру пришёл некий Шапка – начальник полиции – и произвёл проверку документов всей нашей семьи. Просмотрев документы, он взял с собой только мой паспорт, сказав при этом: "А этот паспорт я возьму, он тебе не нужен". Получила от него свой паспорт только через месяц», – ответила жительница колонии (19).
Протокол допроса З.П. Рваниной следователем «Смерш» Северо-Кавказского фронта 25 июня 1943 г. (фрагмент). / Источник: из коллекции документов И.В. Ребровой.
Кроме того, Зинаида Рванина училась на организованных захватчиками курсах немецких переводчиков, преподавать на которых поставили 45-летнюю Елизавету Шаповалову.
«Ганс – шеф [колонии] – приказал мне нескольких человек обучить некоторым немецким словам и фразам, чтобы можно было с ними говорить по хозяйственным вопросам, – объяснила врач на своём допросе следователю. – На курсах занималось пять человек, от работы они были освобождены. Занятия проводились не регулярно, и курсанты ничему не научились» (21).
Пока же, после начала оккупации, как следует из показаний 45-летнего Дмитрия Григорьевича Сигоры, при немцах работавшего сначала чернорабочим, потом – шорником, «в течение [августа] месяца в колонии шла усиленная работа, собирали урожай» (22).
«А спустя месяц, 6 или 7 сентября 1942 года, в колонию приехала легковая машина. Немцы-офицеры прямо заехали к главврачу Кирееву, где находились пару часов. После [они] выехали по направлению противотанкового рва, который находится на северо-западной окраине Березанской колонии, в пяти километрах. Легковая машина в скором времени возвратилась обратно и выехала совершенно из колонии», – рассказал мужчина (23).
Так началось приготовление к убийству пациентов психколонии.
В Выселковском районе для борьбы с захватчиками был создан партизанский отряд «Дзержинец». В психколонии действовала его партизанская группа.
По информации краеведа посёлка Заречного Выселковского района Краснодарского края Александра Семёновича Шкляра, для нелегальной работы в психколонии остались директор подсобного хозяйства психколонии Дмитрий Акимович Короткий, главный врач психколонии Дмитрий Алексеевич Киреев и связная Нина Никаноровна Асмолова (24). В дальнейшем в состав группы были включены механик Леонид Михайлович Караваев, Варвара Фёдоровна Качалова, Максим Никифорович Медеда и Михаил Яковлевич Мелешко (25).
«До вступления немцев на Кубань, собирали продукты у населения с этими товарищами, вывозили на трассу военным, в госпиталь станицы Выселки, посылали посылки для фронта, эвакуировали скот, тракторы», – делилась воспоминаниями Варвара Фёдоровна Качалова в письме, адресованном Александру Шкляру и его юным соратникам по школьному поисковому объединению (26) (27).
Письмо Варвары Фёдоровны Качаловой, адресованное ученикам и педагогом школы № 4 посёлка Заречного (фрагмент, машинописная копия). 23 апреля 1984 год. / Источник: из коллекции документов краеведа пос. Заречного А.С. Шкляра.
В первые дни противостояния Дмитрий Короткий должен был встретиться с председателем Новобейсугского сельсовета Филатовым и скоординировать совместные действия. Встреча планировалась ночью в роще. Прибыв в зерносовхоз, Короткий узнал, что Филатов повешен. Вернувшись, предупрежденный об опасности, он в течение недели скрывался в камышах, кукурузе, на огородах вблизи посёлка психколонии. Женщины: Качалова, Скоробогатова и Бойко – носили ему еду. Одна из жительниц колонии заметила его и донесла немцам. Начались допросы, немцы ходили облавой в поле и над рекой. Чтобы не подвергать риску земляков и товарищей по группе, Дмитрий Акимович вынужден был уйти из этих мест. Так описывает один из эпизодов истории партизанской группы краевед Александр Шкляр (28).
«После этого сразу забрали механика [Караваева], избили, бросили в подвал, а затем увезли на расстрел. Меня били за то, что я была участницей приготовления противотанковых бутылок для партизан, и за то, что не выдала членов партии и их семьи, а также за проживание со мной бухгалтера (эвакуированная из г. Ленинграда, нац. еврейка). Похоронена в братской могиле», – сообщала в письме Варвара Фёдоровна (29).
Леонид Караваев был убит в октябре 1942 года, Нину Асмолову немцы расстреляли в январе 1943 года (30).
«Между казнями активных участников партизанского движения прошло более трёх месяцев, а быстрые на расправу каратели вряд ли могли проявить столь долгую лояльность к связной партизан. Возможно, был донос или гестаповцы добыли доказательства, каким-либо иным способом», – отмечал Александр Шкляр в своей «Истории посёлка Заречного» (31).
При этом на сегодняшний день у нас нет конкретных сведений о деятельности партизанской группы в психколонии. Находящиеся в нашем распоряжении документы и записанные воспоминания не содержат информации о диверсиях в посёлке, например, с использованием противотанковых бутылок, об изготовлении которых упоминала Варвара Качалова (может быть, зажигательные смеси были переданы подпольщикам в другие населённые пункты района).
Возможно, партизаны вели агитационную работу, направленную на донесение до жителей информации о положении на фронтах Великой Отечественной войны, «противопоставляя наши сведения и сообщения фашистской брехне о падении Сталинграда, окружении Москвы и т.д.» (32), изучали настроение людей, призывали земляков не работать на врага, помогать семьям красноармейцев и т.п. либо совершали иную работу, направленную на борьбу с врагом в тылу.
(1) «Без срока давности. Краснодарский край». Фонд «Связь Эпох», 2020.
(2) Автор благодарит научного сотрудника Центра изучения антисемитизма Технического университета Берлина Ирину Реброву за предоставленные для написания статьи копии допросов работников больницы в 1943 году, которые она смогла получить в ходе своих исследований в музее Холокоста в г. Вашингтоне для проекта «Помни о нас…», посвящённого жертвам нацизма – пациентам психиатрических клиник, детям с инвалидностью и врачам-еврееям – в период оккупации Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны. Подробнее с проектом можно познакомиться на сайте www.nsvictims.ru.
(3) Протокол допроса свидетеля Шаповаловой Е.Я. следователем СО УКР «СМЕРШ» Северо-Кавказского фронта от 27 июня 1943 года // Дело о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории города Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации. В 13-ти т. Т. 3 Архив МГБ СССР. Дело № Н-16708. Л. 1205. Режим доступа: Архив USHMM. RG.06-025.
(4) Письмо Березанской психиатрической колонии от 14 октября 43 в бухгалтерию краевого отдела здравоохранения (ответ на запрос об эвакуации № 610 от 6 октября 1943 года). // Архив специализированной психоневрологической больницы министерства здравоохранения Краснодарского края в посёлке Заречном (далее – Архив СПНБ).
(5) Протокол допроса свидетеля Рваниной З.П. следователем СО УКР «СМЕРШ» Северо-Кавказского фронта от 25 июня 1943 года. // Дело о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории города Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации. В 13-ти т. Т. 3 Архив МГБ СССР. Дело № Н-16708. Л. 1146. Режим доступа: Архив USHMM. RG.06-025.
(6) Ватутин М., Мельник О. Герой обрёл имя. Благодаря березанскому ветерану стала известна личность погибшего над станицей лётчика. // Сайт: «Власть Советов».
(7) Шкляр А.С. История посёлка Заречного (сборник краеведческих материалов). Составлен в 1990-2010-е годы. Рукопись. (Коллекция документов Ватутина М.Н.)
(8) Там же.
(9) Там же.
(10) По информации жителя станицы Березанской краеведа Николая Николаевича Нечитайло, оставившего записи о своей поисковой работе касательно имени погибшего лётчика, сбежавшиеся люди собрали обугленные останки пилота, положили их рядом с самолётом. Татьяна Алексеевна Докукина прочитала документы из планшета погибшего, «сын её, десятилетний Понтюша, запомнил фамилию», Н.М. Настечко, в то время мальчишка, увидел в петлице обгоревшей гимнастёрки фронтовую зелёную «шпалу». Убитым советским солдатом оказался капитан Леонид Семёнов. Немцы под страхом смерти запретили хоронить советского солдата. «Плюнул кубанский казак Корней Лысенко на фашистский приказ. Георгиевский кавалер, патриот своего Отечества, взяв в помощницы супругу, похоронил погибшего воина. Утром немцы искали организаторов похорон, но не нашли – никто нечего не видел…» См.: Нечитайло Н.Н. Капитан Семёнов. Рукопись. (Из коллекции документов Ватутина М.Н.)
(11) Протокол допроса свидетеля Рваниной З.П. Л. 1146.
(12) Там же.
(13) Протокол допроса свидетеля Комарковой Л.Н. следователем СО УКР «СМЕРШ» Северо-Кавказского фронта от 26 июня 1943 года. // Дело о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории города Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации. В 13-ти т. Т. 3 Архив МГБ СССР. Дело № Н-16708. Л. 1192. Режим доступа: Архив USHMM. RG.06-025.
(14) Протокол допроса свидетеля Белозёровой А.П. сотрудником управления контрразведки «СМЕРШ» от 25 июня 1943 года // Дело о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории города Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации. В 13-ти т. Т. 5. Архив МГБ СССР. Дело № Н-16708. Л. 1125. Режим доступа: Архив USHMM. RG.06-025.
(15) Протокол допроса свидетеля М.П. Ластовины следователем СО УКР «СМЕРШ» Северо-Кавказского фронта от 28 июня 1943 года // Дело о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории города Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации. В 13-ти т. Т. 3 Архив МГБ СССР. Дело № Н-16708. Л. 728. Режим доступа: Архив USHMM. RG.06-025.
(16) Протокол допроса свидетеля Комарковой Л.Н. Л. 1192.
(17) Протокол допроса свидетеля Рваниной З.П. Л. 1150.
(18) Там же. Л. 1150.
(19) Там же. Л. 1150.
(20) Из показаний Елизаветы Шаповаловой: «Мне иногда приходилось разговаривать с немцами по просьбе некоторых работников колонии. Например, когда у комсомолки Рваниной отобрали паспорт, то я говорила с немцем Вилием по поводу этого. Он сказал, чтобы сама Рванина пришла к нему. Рванина, кажется, приходила к нему, но чем окончились эти переговоры, я не знаю». См.: Протокол допроса свидетеля Шаповаловой Е.Я. Л. 1209.
(21) Протокол допроса свидетеля Шаповаловой Е.Я. Л. 1208.
(22) Протокол допроса свидетеля Сигоры Д.Г. следователем СО УКР «СМЕРШ» Северо-Кавказского фронта от 26 июня 1943 года. // Дело о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории города Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации. В 13-ти т. Т. 3 Архив МГБ СССР. Дело № Н-16708. Л. 1167. Режим доступа: Архив USHMM. RG.06-025.
(23) Там же. Л. 1167, 1168.
(24) Шкляр А.С. История посёлка Заречного (сборник краеведческих материалов). Составлен в 1990-2010-е годы. Рукопись. (Коллекция документов Ватутина М.Н.)
(25) Там же.
(26) Варвара Фёдоровна Качалова родилась 17 августа 1911 года в станице Выселки в семье бедняков. Семья состояла из четырёх человек: мать, отец (погиб в Гражданскую войну), она и брат (умер в 1921 году). Варвара с 12 лет работала в няньках по найму у богатых, потом вступила в комсомол и трудилась на железной дороге. В 1927 году вышла замуж, работала с мужем в зерносовхозе – кухаркой в тракторной бригаде. В 1935 году переехала в психколонию, была кухаркой в больничной столовой, потом работала в кладовой подсобного хозяйства на горючем, в последние годы перед пенсией – сестрой-хозяйской в третьем отделении краевой психоневрологической больницы в посёлке Заречном. Награждена медалью «За доблестный труд» в годы Великой Отечественной войны. С октября 1955 года проживала в городе Днепропетровск. Там её и нашло письмо поисковой группы педагогов и учеников школы № 4 посёлка Заречного, собиравшихся материалы по истории родного населённого пункта.
(27) Письмо В.Ф. Качаловой А.С. Шкляру 23 апреля 1984 г. См.: Шкляр А.С. История посёлка Заречного.
(28) Шкляр А.С. История посёлка Заречного.
(29) Письмо В.Ф. Качаловой А.С. Шкляру.
(30) Подробнее об убийстве сотрудников психколонии см.: «».
(31) Шкляр А.С. История посёлка Заречного.
(32) Из докладной записки секретаря Гражданского райкома ВКП(б) в крайком партии о выполнении постановления ЦК ВКП (б) «Об организации борьбы в тылу германских войск». (Гражданский район располагался рядом с Выселковским, на его территории действовал партизанский отряд «Кочубеевец» – прим. авт.) Не ранее 30 января 1943 года. Рукописный литературно-исторический журнал «Выселковец». № 2, февраль 1971 года. С. 23-26. // Музейная комната Выселковского культурно-досугового центра (Выселковский музей).